Житие борзого. Повести и рассказы - Елена Дымченко

Житие борзого

Повести и рассказы

Елена Дымченко

Фотограф Ксения Рымская

© Елена Дымченко, 2017

© Ксения Рымская, фотографии, 2017

ISBN 978-5-4474-0556-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Елена Дымченко – уже опытный автор – выпускница ленинградской литературной школы. Она с детства самозабвенно любит живую природу. Возможно, именно поэтому в настоящее время она возглавляет Благотворительный Фонд «Достояние нации «РУССКАЯ ПСОВАЯ БОРЗАЯ».

А все началось с того, что однажды в ее доме появился щенок-подросток русской псовой борзой.

Проза Елены Дымченко, пронизанная щемящей любовью к представителям этой великолепной породы, очень эмоциональна и наполнена драматизмом. Она захватывает и не отпускает внимание читателя до последней страницы и, безусловно, будет интересна любителям психологической прозы разных возрастов.

В данный сборник вошли повести «Житие борзого» и «Соседский пес», а также рассказы из серии «Невыдуманные истории».

Это глубокие и трогательные повествования о той безграничной любви и преданности, которая получила название «собачьей» и на которую способен далеко не каждый, о сострадании и жестокости, о взаимоотношениях людей и живущих рядом с ними живых существах.

Читая истории Елены Дымченко, вы увидите окружающий мир глазами борзой собаки от первого щенячьего взгляда до взора уже мудрого пса. Пронзительные и вместе с тем мудрые, психологически выверенные рассказы проведут вас через целую череду жизненных обстоятельств и не оставят равнодушными.

Впервые повесть «Житие борзого» была издана в 1994 году и стала дорога поклонникам художественной психологической прозы.

Готовится к выпуску второй сборник Елены Дымченко, в который войдут повести уже известная многим читателям повесть «Напасть», новая психологическая драма «Каприз балерины» и рассказы из серии «Родословное чтиво».

Житие борзого

Глава 1. Новый дом

Что-то неведомое вдруг оторвало его от теплого сообщества братьев и сестер и подняло высоко вверх. Полусонный, сразу почувствовав себя одиноким в этом своем невольном парении, он попытался было вырваться, чтобы вернуться туда, где тепло, сытно и спокойно, но неумолимые, огромные руки крепко держали его, такого маленького и беззащитного. Извиваясь всем своим слабым, детским тельцем он безуспешно пытался освободиться. Но все было тщетно и, сделав последнюю, самую отчаянную попытку избавиться от этого нестерпимого плена, он, полностью обессилив от этой неравной борьбы, смирился и, поникнув, затих. В конце концов, его мать, которая оставалась там внизу, молчала. Он, крошечная ее частичка, верил ей до конца и совершенно безоговорочно и, чувствуя ее тревогу и страх, просто ждал, когда же его, наконец, отпустят и он сможет вернуться к ней, к ее привычному теплу и нежной заботе.

Он ждал, затаившись, но огромные, чужие руки, казалось, и не собирались его отпускать. Они крепко держали его и гладили, они не хотели причинить ему вреда -он это чувствовал, а он всегда доверял своим ощущениям. Нельзя сказать, что ласка этих рук ему была приятна, но избежать ее он не мог и поэтому терпел, терпел пока мог.

Наконец, окончательно проснувшись и почувствовав острый приступ голода, он вновь стал нетерпеливо вырываться, извиваясь всем телом и брыкаясь мягкими, слабыми лапками. Он даже пытался кусаться и грозно рычать, однажды он слышал, как это делала его мать. Он чувствовал, что у него не совсем получается, но все равно не мог иначе, – они должны его отпустить!

– А он с характером, мне это нравиться! – голос был ужасно громким, просто оглушающим, и маленький пленник затих, притаившись, потому- что почувствовал, что то, что издает такие оглушительные звуки намного сильнее не только его, но и матери, которая, как бы в подтверждение этого, все еще молчала, хотя волна тревоги и страха, исходящая от нее, просто хлестала и била его, накатывая волнами.

Но она молчала, она, смирившись, подчинилась тому, кого считала самым главным и его гостю с такими огромными, сильными руками, которые оторвали от нее ее маленького сына. Она знала, что ничего не сможет изменить, это уже было, и не один раз, когда чужие руки вырывали у нее детей. Она с этим давно смирилась, но все равно, каждый раз, когда это происходило, она страдала, ее материнское сердце разрывалось от страха и боли, от своего бессилия помочь, защитить, спасти, успокоить этот маленький комочек, которому она дала жизнь.

А он боролся, он рвался, из последних сил пытаясь освободиться, его маленькое сердце бешено колотилось от предчувствия чего-то неотвратимого, страшного, что должно было произойти с ним- он уже понял, что что-то должно произойти.

И не ошибся. Те же крепкие руки неотвратимо распорядились его жизнью, изменив ее коренным образом. Пока что он не знал, что эта перемена несет ему, пока что он чувствовал только одиночество и потерю тепла, без которого не привык обходиться.

Все было чуждо ему в этом новом месте, куда его принесли всесильные руки, которые отныне распоряжались им так, как им заблагорассудиться. Он был в полной их власти, они могли принести ему боль, а могли принести тепло и любовь. Почувствовав это совершенно необъяснимым образом, он принял это также бесспорно, как до этого у него не вызывала сомнения власть над ним его матери. Он смирился с этим, потому что ничего другого ему не оставалось, так уж сложилось, что он не мог жить иначе, без безоговорочной веры кому-то, потому что он был собакой, и по другому не умел.

Все было не так, как он привык, в этом новом месте. Когда руки наконец-то отпустили его, он, шатаясь на ослабших, и до этого то не очень послушных лапах, сразу же отправился на поиски своей матери. Она была так нужна ему и он искал, ковыляя по скользкому полу и обнюхивая каждый сантиметр в надежде обнаружить запах той, которая была так нужна ему. Слабые, дрожащие лапы то и дело подводили его и он падал вновь и вновь, но снова и снова упрямо вставал и шел дальше. Все что он хотел, это найти ЕЕ, такую необходимую ему сейчас, которая могла согреть и успокоить его. Он, конечно, сразу понял, что ЕЕ тут просто нет, потому что все в этом доме пахло незнакомо и поэтому страшно, но он все равно искал, потому что не мог пока представить себя без НЕЕ. И он упрямо ковылял вперед и вперед, пока силы не покинули его окончательно и он в изнеможении не упал на холодный, скользкий пол. Малыш был полностью опустошен, ничего его уже не пугало, ему было все равно, т. к. ЕЕ он так и не нашел.

И опять эти сильные руки подняли его и куда-то понесли, но он уже не чувствовал страха, так как то, что должно было случиться уже случилось, и потому что он так ужасно устал, что ему сейчас хотелось только спать.

Руки осторожно опустили его на что то теплое и мягкое и, ласково погладив, оставили одного. Покрутившись на своей новой подстилке и устроившись поудобней, он, забыв о своем одиночестве, наконец, согрелся уснул. Его сон, отражая его дневные переживания, был тревожен. Задыхаясь и теряя сил, он убегал от неведомой и неотвратимой опасности. Его слабые лапы подгибались и он падал и это неведомое, страшное уже почти настигло его, нависая над его распростертым, беспомощным телом. Ужас безжалостно сжимал холодными, липкими пальцами его маленькое, трепещущее сердце. Как ОНА ему нужна. Только ОНА могла его сейчас спасти, но ее нигде не было и огромная, черная тень неведомой опасности уже совсем накрыла его, маленького и беззащитного. Проснувшись от ужаса и не найдя привычной защиты от всех бед, чувствуя себя брошенным и несчастным, он дрожал и жалобно скулил, забившись в самый угол. Он чувствовал себя таким одиноким, каким не чувствовал никогда, и это ощущение пустоты вокруг себя он запомнил навсегда, и всю его последующую жизнь именно чувство одиночества было самым большим его страхом.

И тут он опять почувствовал эти руки. Обхватив его маленькое, трепещущее тельце они вновь подняли его, лишив свободы. Он дрожал от пережитого, скуля и подвывая. Ему так были нужны тепло и защита, что доверчиво прижавшись к ним, он почувствовал вдруг, что прошлые его страхи куда-то уходят и он уже не один. Он вдруг поверил этим теплым и сильным рукам, которые до этого принесли ему это страшное одиночество и пустоту. А поверив однажды, он уже верил всегда, пока по другому он не умел. И. согретый теплом этих рук, он уснул спокойным сном.

Глава 2. Божество

Наконец прошла эта длинная ночь. Смирившись с тем, что он не смог бы изменить, Коротай, так нарек его новый хозяин, блаженно потягиваясь, встретил новый день.

Он был всего на всего щенок и он был сыт и надежно защищен от всех бед этими сильными, добрыми руками. Когда к нему пришло это ощущение, он не знал и не смог бы себе объяснить, да это было и не важно для него. Да и что с него взять, он всего лишь маленький собачий ребенок. Во всяком случае, вчерашние страхи отступили и перед ним открылся новый мир, а это так интересно. Неведомое звало, неудержимо влекло его и сопротивляться этому заманчивому зову он не мог. Маленький и бесстрашный, он смело двинулся навстречу своей новой, неведомой жизни.